Как обычные вещи становятся искусством? Рассказываем на 6 знаковых примерах

Уже столетие художники работают с обыденными предметами и ставят с их помощью вопросы, шокируя и провоцируя публику. Так в мире искусства в центре внимания оказываются унитазы, бананы, банки супа или спасательные жилеты, а зрители становятся участниками некой игры, разгадывая, почему именно это — искусство.

К выходу коллаборации Ballantine’s с художником Джошуа Видесом, где арт-объектами стали бутылка и дипломат, эксперт по искусству XIX—XXI веков Катя Тейлор специально для DTF Magazine рассматривает ключевые моменты современной истории, когда привычные вещи возводились в культ

6 знаковых предметов

Тот самый Дюшан


Все, несомненно, началось с «Фонтана» Марселя Дюшана. Писсуар стал революцией в искусстве по нескольким причинам. Именно с его созданием Дюшан придумал направление реди-мейд («готовый предмет»), которому следовали весь ХХ век. Воссоздавать реальность больше не имело никакого смысла, с этим блестяще справлялась фотография. Но Дюшан пошел дальше.

Будучи союзником движения дадаистов, которые праздновали торжество абсурда и бессмыслицы, он купил в магазине сантехники писсуар и поставил его на пьедестал, будто античную скульптуру. Тем самым Дюшан показал: искусством может стать все что угодно.

Таким образом, впервые был поставлен вопрос: где начинается и заканчивается произведение искусства? Вероятно, подрамник для картины тоже мог стать отличной прикроватной тумбочкой, но ни у кого не возникает сомнения в том, что если на эту деревяшку натянут холст, то она чего-то да стоит. Тогда почему писсуар не может быть предметом искусства? Ведь художник также придумал идею и прикоснулся к произведению, пусть и всего однажды, когда этот писсуар повернул. Словом, Марсель Дюшан задал больше вопросов, чем дал ответов, и это подстегнуло не одно поколение художников, которые стали его последователями, — от Энди Уорхола до Ая Вэйвэя.

Кроме того, вокруг писсуара возникла аура загадочности, и это также привлекло к нему внимание, как к «Моне Лизе» после ее похищения Альфредо Джери в 1913 году.

Оригинал «Фонтана» так никогда и не был показан, затем его потеряли. В музеях остались только его копии, но даже они вызывали ажиотаж, становясь объектами провокаций. Периодически проводились и крупные аукционные продажи очередного писсуара, которого Дюшан, вероятно, и в глаза не видел. Но какая разница, если в реди-мейде имеет значение не вещь, а идея, как считал и сам родоначальник направления.

Дюшана до сих пор считают провокатором, но Маурицио Каттелан, кажется, превзошел своего учителя.

Банан на скотче


Основные факты: «Комедиант» — банан, приклеенный серым скотчем к белой стене в галерее Perrotin на ярмарке Art Basel в Майами-Бич в 2019 году.

Спустя сто лет после Дюшана и его писсуара Маурицио Каттелан приклеил скотчем к стене банан. Как и всегда с реди-мейдом, кроме самого предмета, имеет значение и легенда о нем. Согласно одной из версий, Каттелан весь год возил с собой банан и клеил его где ни попадя, думая то ли об инсталляции, то ли о скульптуре банана. Но в голову художнику так ничего и не пришло, и тогда он понял, что банан — это просто банан. И показал его «в чем мать родила».

@cattelanbanana

Инсталляция называется «Комедиант», и уже по названию понятно, что Каттелан будто посмеивается над всеми нами. Ведь он всего лишь приклеил банан к стене, а вирусным произведение стало благодаря людям и медиа. Именно нас удивил банан, именно мы были не согласны с ним как с произведением искусства — даже после всего того, что пришлось на ХХI век. Именно медиа и соцсети сделали это произведение рок-звездой.

Свою роль сыграло и то, что в первый же день за 120 000 евро «Комедианта» купила основательница парижского магазина Colette Сара Андельман. У банана тут же появился свой Instagram-аккаунт — @cattelanbanana. Вскоре после этого произведение искусства съел художник Дэвид Датуна, обозвав такой акт вандализма перформансом, что еще больше усилило ажиотаж и подняло волну обсуждений. В какой-то момент банан попросту убрали со стенда, потому что невозможно было контролировать возбужденную толпу, стоящую в очереди, чтобы посмотреть на этот современный шедевр.

Каттелан, как в свое время и Дюшан (и, несомненно, с поклоном ему), ставит вопрос о том, что считать произведением искусства. Банан — это предмет или акт и жест художника? К банану прилагается сертификат подлинности и инструкция. Именно сертификат является подтверждением покупки, его можно продать как собственность или вовсе заложить в банк для получения кредита. А банан — это все еще просто банан.

Банка супа Энди Уорхола


Основные факты: «Банки с супом Кэмпбелла» (1962) — 32 картины Энди Уорхола, изображающие супы в консервных банках (32 вкуса).

Энди Уорхол был успешным иллюстратором, но его художественная карьера началась именно с «Банок с супом Кэмпбелла». Когда серию впервые представили на выставке в Лос-Анджелесе, она не произвела на публику никакого впечатления. Но вот арт-критики пришли в негодование от выбора такой низменной темы для создания предмета искусства. На каком основании Уорхол посмел приравнивать поход в магазин к визиту в галерею?

Чтобы позлить критиков, на выставке продавались не только картины, но и собственно супы Кэмпбелла, на которых Уорхол поставил подпись. Продавались они в десять раз дороже, чем тем же супы в магазине за углом. Но произошло не только это.

Дело в том, что в начале шестидесятых в США главным направлением в искусстве считался абстрактный экспрессионизм, который призывал отказаться от предметной живописи и копирования реальности, взывал к эмоциям и чувствам, к процессу, а не к результату. При этом поп-культура в Штатах шла в совершенно противоположном направлении. Жизнь людей становилась лучше. На рынок попадали все новые и новые изобретения. Именно в это время зарождалось общество сверхпотребления. И поп-арт просто был отражением этой культуры.

Ходит много легенд о том, как идея с супом вообще могла прийти Уорхолу в голову. Считается, что ему посоветовали изобразить что-то, что будет понятно каждому и отразит его ценности. А еще это своеобразная форма натюрморта. Но важна была не только тема, но и техника.

 

 

 

 

 

 

  

Во все времена были художники, которые изображали мертвых кроликов с виноградом и гранатами, соревнуясь в изяществе исполнения. Принимая во внимание эпоху, в которую автоматизировано все, от чайника до пылесоса, Уорхол тоже свел свое участие в создании натюрморта к минимуму. Он срисовал банку супа и разместил ее на белом фоне, не пытаясь ничего приукрасить. Так он продемонстрировал достижение своей эпохи, которым, по сути, и был суп в банке.

А что, если не изображать и не интерпретировать бытовые предметы? Что, если они будут говорить сами за себя? Это суть практики Ая Вэйвэя.

Спасательные жилеты Ая Вэйвэя


Основные факты: В 2016 году художник Ай Вэйвэй представил инсталляцию, состоящую из 14 000 спасательных жилетов. Она украсила колонны концертного зала «Концертхаус» в Берлине.

Спасательные жилеты привезли с острова Лесбос в Греции, который стал перевалочным пунктом для мигрантов с Ближнего Востока, спасающихся от войны на родине. И чтобы лучше изучить вопрос миграции, Ай Вэйвэй устроил свою студию прямо на острове.

По данным Международной организации по миграции, в Европу по морю прибывает более миллиона беженцев в год. Многие страны закрывают границы для беженцев или ужесточают законы, лишая их и без того зыбких прав. Ай Вэйвэй, решив привлечь общественное внимание к этой проблеме, устроил акцию в Германии — стране, которая, пожалуй, наиболее благосклонна к мигрантам.

Он провел ее во время Берлинского кинофестиваля, что привлекло внимание международной прессы и голливудских звезд. На самом деле, кроме акции, Вэйвэй снял еще и фильм «Человеческий поток» (Human Flow), который через персональные истории показывает боль пострадавших.

Как художник, Вэйвэй использует очень простой, почти детективный метод: он изучает факты, докапывается до скрытых данных, окунается в атмосферу, но зачастую не преображает или интерпретирует правду, а показывает ее во всей красе и боли. И делает он это через бытовые предметы. Например, в своем проекте «Помня» он использует детские рюкзаки — в память о детях, погибших при землетрясении в Китае.

В 1936 году 23-летняя художница Мерет Оппенгейм приехала в Париж и сразу стала музой сюрреалистов. А прославилась она благодаря мохнатой чашке…

«Меховой завтрак» Оппенгейм


Основные факты: Объект называется «Меховой завтрак» и представляет собой чашку, блюдце и ложку, укрытые мехом китайской газели.

В начале тридцатых годов ХХ века сюрреализм переживал расцвет, и Мерет Оппенгейм попала в центр этих событий. Ее окружили самые талантливые люди того времени — от Мана Рэя до Андре Бретона. Однажды она сидела во французском кафе с Пикассо, который сделал комплимент ее меховому браслету. Он также добавил, что, мол, все вокруг становится прекраснее, если обернуто в мех. Мерет тут же схватилась за эту идею и на следующей выставке Бретона в 1936 году представила «Меховой завтрак».

Чашка, обернутая мехом, кажется максимально простой идеей, но вызывает внутренние противоречия. Она ведь предназначена для того, чтобы из нее пить, но мысль от ощущения меха во рту тут же вызывает отвращение. В то же время гладить мех приятно. «Какая блестящая амбивалентность!» — вскричали критики и отчаянно полюбили этот предмет, содержащий в себе множество коннотаций, в том числе и эротических. Ведь прикосновение губами к меху — это что-то очень дикое, что делает подобный чайный ритуал почти неприличным.

Название работе придумал сам Андре Бретон. Оно отсылает к «Завтраку на траве» Эдуарда Мане, тоже скандальной в свое время картине. Дело в том, что на ней изображена обнаженная женщина, которая завтракает в обществе двух одетых мужчин, а это, в свою очередь, давало зрителю некий ключик к загадке о вложенном в произведение сексуальном подтексте.

Но в чашке Оппенгейм кроется и много других отсылок. Например, мех китайской газели стоил очень дорого, поэтому его могли позволить себе только представители высшего класса. Таким образом, «Меховой завтрак» — это еще и издевка над светскими барышнями, которые во что бы то ни стало и за любые деньги готовы были купить китайскую газель, лишь бы показать свой статус.

Сегодня чашка Оппенгейм считается классической абсурдистской композицией. Она полна противоречий и является ярким примером дадаистской наследственности. Впоследствии Меррет создала еще много странных предметов, основанных на контрасте, — вроде кольца, обрамляющего кубик сахара вместо бриллианта, или чайного столика на куриных лапах.

На протяжении всего ХХ века художники использовали предметы из обычной жизни, чтобы, поставив их на пьедестал искусства, показать нам их роль и значение под другим углом. За Марселем Дюшаном последовали не только сюрреалисты, но также представители поп-арта, арте повера, перформанса и постмодернизма. А «искусство предмета», как еще иначе называют реди-мейд, стало для художников инструментом, позволяющим усилить свои высказывания и обратить наше внимание на вещи, которые раньше казались нам скучными и обыденными.

Бутылка из коллаборации Ballantine’s х Joshua Vides


Основные факты: Джошуа создал лимитированную бутылку и портфель, отсылающие к периоду сухого закона в США в 1920-х.

Один из примеров того, как обычная вещь — бутылка — может стать предметом искусства, показывает коллаборация Джошуа Видеса с Ballantine’s. Бутылки в целом стали коллекционным предметом, что хорошо демонстрирует сам Ballantine’s. Достаточно вспомнить бутылки, посвященные мировым клубам, лимитированную бутылку Фелипе Пантоне или коллаборацию с Boiler Room. Но особенно ценны те релизы, в которые художник и бренд закладывают посыл.

До того, как стать художником, Джошуа Видес 10 лет занимался собственным стритвир-брендом. Его новым хобби стал скетчинг подручных предметов, к чему Видес пришел посмотрев фильм о дизайнере Nike Тинкере Хэтфилде. Набив руку на окружающих его объектах, в 2018-м Джошуа запостил заскетченные Air Force 1 в Инстаграм. Фото тут же стало вирусным, а два года спустя Видеса называют одним из самых популярных современных художников. Теперь на его счету не только десятки созданных вручную арт-объектов, но и коллаборации с Fendi, Converse, а теперь и с Ballantine’s. При этом Джошуа не считает свой стиль чем-то новым и верит, что многие вещи, которые буквально лежат на поверхности, можно превратить во что-то уникальное.

В коллаборации с Ballantine’s Джошуа переосмыслил классическую бутылку бренда. А затем, вдохновившись историей о том, как, благодаря форме бутылки, во время сухого закона ее удавалось прятать в прямоугольные портфели, создал свою интерпретацию такого портфеля.

«Это напомнило мне DIY-подход, которым мы руководствуемся в студии. Я не просто сделал аксессуар — я сделал его по своим правилам», — рассказывает о коллаборации Видес.


Больше о Джошуа, его работах и проекте Ballantine’s читайте в эксклюзивном интервью DTF Magazine.
А сама коллаборация Ballantine’s × Joshua Vides уже доступна в Украине.
Материал подготовлен при поддержке


DTF Special