Сплошная мыльная опера: Как традиции (и их отрицание) влияют на современное искусство

Традиционное — это синоним устаревшего? Или нечто святое и несокрушимое, требующее безусловного уважения? Такие вопросы возникают, если не погружаться в тему глубже. DTF Magazine и ARARAT начинают совместный проект, в котором покажут традиции в новых формах на разных примерах, онлайн и офлайн.

В первом материале арт-эксперт Катя Тейлор рассматривает искусство как некую апроприацию традиций, где все связано со всем. В каком-то смысле именно следование традициям или их яростное отрицание стали причиной возникновения влиятельных художественных течений и новаторских, часто скандальных работ, которые теперь считаются классическими и даже культовыми

П ринято считать, что современное искусство сильно отличается от классики. А классикой мы называем, скажем, Ренессанс и еще прерафаэлитов. Между ними лежат 500 лет истории искусства, но часто суть сводится к тому, что есть холст, масло и есть все остальное.

И ЕСЛИ СМОТРЕТЬ НА ИСТОРИЮ ИСКУССТВА ПО КАСАТЕЛЬНОЙ, ТО КАЖЕТСЯ, ЧТО НА ПРОТЯЖЕНИИ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ИСТОРИИ ХУДОЖНИКИ ВСЕ ВРЕМЯ СТАРАЛИСЬ, С ПЕРЕМЕННЫМ УСПЕХОМ ВЫДАВАЯ ШЕДЕВРЫ. ОДНАКО В НАШЕ ВРЕМЯ ОНИ УСТАЛИ, ОТЧАЯЛИСЬ И СЛОЖИЛИ В БУКВАЛЬНОМ СМЫСЛЕ РУКИ, ВЕДЬ СОВРЕМЕННОЕ ИСКУССТВО — ЭТО БОЛЬШЕ НЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ, А ИДЕИ, И ВОПЛОТИТЬ ИХ МОЖЕТ КТО УГОДНО. И ТУТ ЖЕ ХОЧЕТСЯ ВОЗРАЗИТЬ: ТАК ПОЧЕМУ Я НЕ МОГУ СЧИТАТЬСЯ ХУДОЖНИКОМ?

Но вернемся ко временам, когда искусство еще не считалось чем-то спорным или ломающим представление о прекрасном. А было такое? Из перспективы сегодняшнего дня может показаться, что раньше искусство было понятным и красивым, но на самом деле, если вспомнить таких художников, как Веласкес, Караваджо и Делакруа, то становится очевидно, что искусство, которое формировало свою собственную историю, было радикальным и революционным для своих времен.

О Босхе вообще лучше не вспоминать. Посмотрите на любую его картину и ответьте, что на ней изображено или что это значит. Совершенно ничего не понятно. Так что утверждение, что классика проста для понимания, а современное искусство нет, относительно.

НЕСМОТРЯ НА ТО, ЧТО ХУДОЖНИКИ ЗАЧАСТУЮ ОТВЕРГАЛИ КАНОНЫ ПРЕДЫДУЩЕГО ПОКОЛЕНИЯ, ИМЕННО НА ПРЕЕМСТВЕННОСТИ ПОСТРОЕНА ИСТОРИЯ ИСКУССТВА. КАЖДЫЙ СЛЕДУЮЩИЙ ХУДОЖНИК ПРИНИМАЛ ПРАВИЛА ИГРЫ, УЧИЛСЯ ПО ПРИНЦИПАМ СТАРОЙ ШКОЛЫ, НО, СОБСТВЕННО, ТОЛЬКО ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ ОТ ЭТОЙ ШКОЛЫ ОТТОЛКНУТЬСЯ. 

Иногда обыватель оказывается прав, думая, что современный художник делает бессмыслицу. Но бывает и так, что художником это было задумано. Особенно если речь идет о дадаистах, в основе работ которых лежала идея абсурда — как утрированная демонстрация абсурда мира, в котором они жили в двадцатые годы ХХ века.

Но даже здесь бессмыслица имеет законы и правила, а художники, которые позволяют себе баловство, зачастую выпускники художественных академий с довольно глубокими знаниями в культурологии и философии, со степенью мастера изобразительного искусства.


Как традиционное вдохновляет на новое

Итак, попробуем взглянуть на историю искусства как на цепочку, где все связано со всем. То есть где предыдущий художник влиял на следующего. И постараемся увидеть произведение искусства не как отдельное событие, не связанное ни с чем, а как карточку пазла, понять суть которой можно только тогда, когда она попадет на свое место. 

Что такое свое место? Где оно? Обычно, произведение связано непосредственно с историей искусства, то есть в нем часто (или даже неизбежно) есть отсылки к прошлому. Такие себе культурные коды, которые помогут зрителю, схватившись за этот спасательный круг тегов, не утонуть в художественной истории. Чаще всего, художник принадлежит к какому-то течению, движению, группе и это определяет его стиль, фокус, тему исследования. Также важен исторический контекст, когда произведение было написано, что происходило в мире и стране, где художник это создавал, в каких он лично был обстоятельствах — то есть социальный и персональный контекст.

Давайте на трех примерах проанализируем произведения не просто как отдельные картины в музее, а как работы, вписанные в историю, подвергнувшиеся определенному влиянию. Строго говоря, посмотрим, как прошлое влияло на будущее.

Пикассо, «Авиньонские девицы» 

«Авиньонские девицы» считаются первой картиной с элементами кубизма. И у этого полотна есть истоки. Все началось с этнографической выставки в парижском дворце Трокадеро, где Пикассо увидел древние африканские маски. Они поразили его грубостью и простотой формы. Эти мощные художественные образы стали для него откровением и повлияли на всю его дальнейшую работу. В широком смысле с этого начался кубизм.

Соня Делоне, «Лоскутное одеяло»

Делоне родилась в Одессе и прожила в Украине только первые 5 лет жизни из 95. Но несмотря на это, в своем творчестве она часто обращалась к украинской традиции. Как часто повторяла Делоне, работа с цветом и орнаментом пришла именно из украинской культуры. Лоскутное одеяло, которое она сшила для своего сына, имеет прямую связь с коврами, которые в украинской деревне плетут из обрезков старой одежды. Ее дизайн во многом опередил моду, и отдельные вещи и паттерны получили свою популярность спустя 20—30 лет.

Йинка Шонибаре, «Ветряная скульптура»

Шонибаре британский художник нигерийского происхождения. Визуальный «товарный знак» многих его работ — характерные тканевые паттерны, которые пришли в африканские страны вместе с колонизацией в XIX веке. Эти узоры считаются исконно африканскими, но на самом деле они были завезены Ост-Индской компанией. То, что принято считать «подлинной африканской идентичностью», на самом деле навязано европейской цивилизацией. Таким образом художник поднимает в своем творчестве вопросы влияния колониализма, идентичности и расизма, а после усиления движения Black Lives Matter его произведения приобретают новое прочтение.


Как творить в мире, где все уже создано 

ЕСЛИ ПОСМОТРЕТЬ НА ИСТОРИЮ ЕВРОПЕЙСКОГО ИСКУССТВА ПОСЛЕДНИХ 200 ЛЕТ, ТО СТАНОВИТСЯ ОЧЕВИДНЫМ, ЧТО ПРЕЕМСТВЕННОСТЬ ЯВЛЯЕТСЯ СВОЕГО РОДА КЛЕЕМ ДЛЯ ЭТОЙ ИСТОРИИ. ВОТ ЕСТЬ ХУДОЖНИКИ, ВОТ ПРОИЗВЕДЕНИЯ, А ПРЕЕМСТВЕННОСТЬ СОЕДИНЯЕТ ВСЕ СО ВСЕМ В НУЖНОМ МЕСТЕ. 

Оказывается, что Френсис Бэкон не просто великий художник сам по себе, потому что какие-то искусствоведы его так назвали. А потому что изящно, буквально подбирая тонкие метафоры, он обращается то к Диего Веласкесу, то к Сергею Эйзенштейну, делая зарисовки к «Этюду по портрету папы Иннокентия X». А в целом Бэкон сложился как художник, которого мы знаем, благодаря влиянию Пикассо, Боннара, Дега, Ван Гога, Матисса, Рембрандта и, конечно, Гойи и Тициана. С помощью этих кодов и отсылок к своим учителям художник оставляет зрителю зерна — с надеждой, что эти цветы знания расцветут в глазах смотрящего.

НО ЕСТЬ ЕЩЕ ОДИН ТРЮК. КОГДА ПРЕЕМСТВЕННОСТЬ КАК БЫ ОТВЕРГАЕТСЯ. ТО ЕСТЬ ХУДОЖНИК, А ТО И ЦЕЛОЕ ПОКОЛЕНИЕ, ДВИЖЕНИЕ ХУДОЖНИКОВ ОТКАЗЫВАЮТСЯ ОТ ТРАДИЦИИ.

На этом было построено искусство эпохи модернизма. Ну или просто модернизм. До этого правилом была преемственность. А в начале ХХ века художники (такие, как Дюшан, например, он первый сказал) заявили, что, мол, ваша живопись — это хорошо, но почему искусство должно быть заточено в рамках одного полотна или одной пластической формы, то есть в скульптуре? Почему оно не может быть чем угодно, если я художник и я хочу решить это как-то иначе? Неужели оно перестанет быть от этого искусством?

Здесь, конечно, все наложилось на технологическую революцию, урбанизацию и расширение прав и свобод. Но если коротко, то художники пошли против традиции. Затем Малевич закрепил это твердой печатью «Черного квадрата», поставив крест на живописи (буквально, потому что черный крест в этой серии о гибели живописи тоже был). Так он определил конец искусства формы, цвета, сюжета и, в общем-то, холста. Но:

Эта ироничная и неполная карта событий, тем не менее, ярко показывает динамику отказа от традиций. В каком-то смысле художники оказались заложниками ситуации, созданной ими самими, когда отказ от традиции вернул их к истокам.

Например, Умберто Боччони называл классическую статическую скульптуру мумией. Будучи футуристом, он был увлечен движением и механикой и искал, как изобразить движение в живописи и скульптуре. Несмотря на то, что он открыто осуждал традиционную скульптуру, «Уникальные формы непрерывности в пространстве» напрямую отсылают нас к работам в реалистическом жанре. Скульптуру можно считать оммажем древнегреческой Нике Самофракийской, а также «Идущему человеку» Огюста Родена. То есть, чтобы отказаться от формы, Боччони нужно было от нее оттолкнуться.

КАК ГОВОРИТ ДИРЕКТОР ОДЕССКОГО ХУДОЖЕСТВЕННОГО МУЗЕЯ АЛЕКСАНДР РОЙТБУРД, ИСКУССТВО — ЭТО МЫЛЬНАЯ ОПЕРА, И ЧТОБЫ ПОНЯТЬ, ЧТО В 364-Й СЕРИИ, НУЖНО ПОСМОТРЕТЬ ПРЕДЫДУЩИЕ 363. ТО ЕСТЬ ПОСМОТРЕТЬ В ПРОШЛОЕ, ЧТОБЫ ПОНЯТЬ НАСТОЯЩЕЕ. И УВИДЕТЬ, ЧТО НИ СЛЕДОВАНИЕ ТРАДИЦИЯМ, НИ ОТКАЗ ОТ НИХ НА САМОМ ДЕЛЕ НЕ ОТРЫВАЮТ НАС ОТ ИСТОРИИ ИСКУССТВА, А ЕЩЕ ПЛОТНЕЕ СОЕДИНЯЮТ С НЕЙ.


О новом проекте ARARAT

Вкладывать вечные смыслы в новые формы — залог сохранения традиций и следования своим ценностям. ARARAT поддерживает современный взгляд на историю и свое происхождение и со сменой формы и дизайна бутылки для напитка привносит иной взгляд на реальность. Вместе мы разберемся, как уважать прошлое, но смело идти в будущее.

ARARAT и DTF Magazine запускает совместный проект, в котором расскажут и покажут историю о смешении традиций и современности. Вы сможете наблюдать за ней как онлайн, так и офлайн. Следите за обновлениями в соцсетях DTF Magazine и на специальной странице.


Материал подготовлен при поддержке

DTF Special